ГлавнаяКонтактыКарта сайта
ЕПОС
О компанииКомпьютерная криминалистикаВосстановление информацииЗащита информацииПроизводство и ITСервисНаши разработки

Расследование инцидентов, компьютерная криминалистика, информационная безопасность

Книжная серия Взгляд на жесткий диск изнутри




То, что мы не знаем своей истории, конечно, не совсем наша вина. Слишком многое в советские времена было под грифом «Секретно». Особенно то, что касалось электроники и что мы сегодня называем емкой фразой «Информационные технологии». Все передовые разработки тогда предназначались для оборонки, соответственно и технологии, и люди, которые их разрабатывали всегда были в тени.

Сегодня, вместе с Сергеем Коженевским - энтузиастом возрождения памяти о людях и технологиях того, незнакомого украинцам времени, мы откроем еще несколько страниц, еще вчера тщательно охраняемых от посторонних глаз. Мы побывали вгостях у уникального человека - старшего товарища Сергея Романовича, с которым он вместе служил в КВИРТУ ПВО.
 

Знакомтесь - Игорь Коряков, полковник запаса, заслуженный деятель науки и техники. Он не просто выдающийся военный инженер - электронщик. Игорь Витальевич принадлежит к высшей касте разработчиков самой секретной техники для военной и правительственной связи. Он криптограф. А в советское время он был вкурсе самых передовых разработок, работал с лучшими умами того времени.

Как и каждый Человек с большой буквы, Игорь Витальевич неохотно говорит о себе и о собственных достижениях. Поэтому, не смотря на наши просьбы, начинает рассказ о человеке, которого сам боготворит. Об Альфреде Витольевиче Кобылинском.

Вызов московской «электронной мафии»

КОРЯКОВ: Я считаю, если о ком и стоит говорить, так это о Кобылинском Альфреде Витольевиче. Обидно, что эта фамилия сегодня никому и ничего не говорит. А ведь именно этот, одержимый компьютерами ученый и производственник, главный конструктор Киевского завода «Кристалл», посмел бросить вызов московской «электронной мафии», которая в советские времена диктовала кому и что нужно делать. Если кто помнит, в семидесятых годах Москва «давила» на 16-ти разрядные машины. Компьютеры «ДВК» и всякая другая муть. А он решился на свой страх и риск разобраться с микропроцессорами и произвести аналог 80-го INTELовского процессора.

КОЖЕНЕВСКИЙ: Тот самый INTEL8080, с которого началось производство персональных компьютеров. Его архитектура заложена внутри процессоров каждой персоналки.

КОРЯКОВ: Именно так. Это был очень изящный процессор. Он был логически минимальным и рос от 04-го и 08-го (Intel) - доведенных до безумия процессоров калькуляторов и кассовых аппаратов. Он был 8-разрядным развитием этих предельно простых процессоров, но мощность его была не хуже, чем у любых других в то время.

Процессоры Intel 4004, Intel 4040. Музей истории вычислительной техники ЕПОС Процессор Intel 8008. Музей истории вычислительной техники ЕПОС
Процессоры Intel 4004 (слева) и Intel 8008 (справа).
Эксопнаты музея истории вычислительной техники ЕПОС.
Нажмите на картинку, чтобы ее увеличить.

Альфред Витольевич Кобылинский с сотрудниками проанализировали всю информацию из открытой печати - какие в нем находятся регистры и так далее, и решили сделать реинжиниринг.

КОЖЕНЕВСКИЙ: Впоследствии на западе писали, что в Советском Союзе потратили очень большие деньги на копирование этого процессора. Якобы советские инженеры снимали с INTELовского процессора слой за слоем и детально исследовали, повторяли. На самом деле то, что сделала команда Кобылинского, выглядело просто нереально и даже смешно, если бы не было настолько гениально.

КОРЯКОВ: Они просто раскололи (вдоль) корпус, взяли микроскоп с фотоаппаратом, и сделали 36 снимков разных секторов кристалла. Подбирали освещение кристалла под таким углом, чтобы было видно, где легирование «плюсовое», где «минусовое», где затвор, а где проводящий алюминий. Затем проявленную пленку просто зарядили в детский фильмоскоп и проецировали изображение на большой кусок миллиметровки так, чтобы 5 микронов на пленке соответствовали пяти сантиметрам на экране. И дальше просто обводили каждый кадр цветными карандашами. Красным - легированную р- область. Синим - легированную n- область. А зеленым - металлизацию. Затем просто склеили из обрисованных кадров большую бумажную простыню и передали ее моделистам. У них на ЭВМ БЕСМ6 - были созданы мощные системы моделирования. На этой ЭВМ они пересчитали режимы работы всех транзисторов и спроектировали процессор по отечественной топологической норме!

Процессоры Intel 8080, КР580ВМ80А. Музей истории вычислительной техники ЕПОС
Процессор Intel 8080 и его советский аналог - КР580ВМ80А.
Эксопнат музея истории вычислительной техники ЕПОС.
Нажмите на картинку, чтобы ее увеличить.

При этом, вот что происходило. Во время моделирования на БЕСМ6 - они определили, что несколько транзисторов работают не просто неправильно, а близко к режиму перегрузки. Они эту недоработку исправили, вывели транзисторы на нормальный режим, а первый экземпляр процессора у них сразу заработал!

Они и питание процессора изменили и тактовую частоту. У них процессор работал пять плюс пять и с нулевой подложкой. Короче получили результат лучший, чем у INTEL. Было видно, что американцы торопились с выпуском этого процессора, поэтому у них и оставались недоделки. А наши их устранили.

В итоге, киевский кристалл процессора получился больше по размерам, чем исходный, но зато значительно дешевле. Американцы делали свой процессор на технологическом пределе того времени. А украинцы сделали на том, что было доступно. Главное – что это был функциональный аналог американского процессора, а не топографический. Тот есть он был не содран один к одному, а переосмыслен и по-новому спроектирован. Поэтому и оказался со всех сторон очень удачным.

Империя наносит ответный удар

КОРЯКОВ: По законам жанра, как только Кобылинским был достигнут успех, над ним сразу начинают сгущаться тучи и подниматься всякая муть. Его неожиданно обвиняют в растрате государственных средств в особо крупных размерах. Как вы понимаете, он делал все это по своей инициативе, а это - против плана Министерства электронной промышленности. Его реально хотели посадить в тюрьму, и этот гениальный человек был вынужден собирать большое количество оправдательных документов. Он затратил на это очень большие силы. Конструктора спасло то, что новость об его успехе стала достоянием мировой общественности.

КОЖЕНЕВСКИЙ: На «западе» считали, что в СССР «слизали» процессор. Но, стоит отдать им должное, честно признавали, что советский аналог был серьёзно доработан. Фактически, признавалось, что это было не копирование, а действительно реинжиниринг.

КОРЯКОВ: Да, за рубежом так и говорили, что «Советам» не откажешь в том, что … и начинают перечислять. У INTEL такой недостаток, а тут он устранен, и такой недостаток устранен, и такой. Диапазон питания лучше. Сделан процессор по более дешевой технологии и доступным топологическим нормам. И при этом хорошо, что стали делать 2-54 базу. У американцев ножки процессора были чуть шире, чем у нас. Мы же перешли на международный стандарт и стали производить эти процессоры в пластиковых корпусах. Их тут же стала активно покупать западная Европа, ведь наш процессор получился не просто лучше, но и дешевле. Его хорошо покупали и платили за чипы золотом. И уже к 80-му году на заводе «Кристалл» даже появилась мраморная доска, на которой золотыми буквами было написано, что благодаря А.В.Кобылинскому предприятие имеет валютный доход. Тогда 98 процентов валюты приносила заводу именно 580-я серия чипов - улучшенных аналогов INTEL. И, конечно же, Альфред Кобылинский был уже оправдан и в тюрьму его уже никто не собирался садить. Президиум АН УССР в 1983 году даже наградил Кобылинского премией имени Лебедева. А вот г.Зеленоград, компьютерная столица СССР, к тому времени не продавал ничего. Они брезговали украинскими разработками, поэтому только покупали чипы. Поэтому 580-ю серию микросхем производил исключительно Киевский завод «Кристалл».

КОЖЕНЕВСКИЙ: Я знаю, что именно под руководством Кобылинского были разработаны и производились три десятка БИС, которые были и восьмиразрядные, и шестнадцати. А также и монокристалки, разработки которых были первыми в нашей стране.

КОРЯКОВ: Именно так. К сожалению, монокристалка – это последнее, что успел сделать Кобелинский. Эта 51-я серия БИС - фантастическое изделие, потому что ее архитектура сейчас живет в каждом телевизоре, в каждом холодильнике. Не спорю, вначале это тоже была разработка инженеров INTEL, они всегда были передовые. Но и у нас были хорошие технологии и талантливые инженеры. Мы не тупо копировали, а делали функциональные аналоги. И сегодня понятно, что если бы не разработки Кобылинского, то отставание СССР в информационной сфере было бы еще большим, чем то, к которому мы пришли, благодаря непродуманным решениям Московского министерства.

К сожалению, травля гениального конструктора не прошла даром. У него и так были проблемы со здоровьем – говорили, что он участвовал в испытании первой атомной бомбы. В итоге к девяностым годам он уже очень сильно болел и даже не мог ходить. Друзья повезли его лечиться за границу, а дальше информации о нем у меня нет.

Засланный казачок

КОЖЕНЕВСКИЙ: Игорь, расскажи хотя бы, как ты познакомился с ним, как и где вы пересеклись?

КОРЯКОВ: Это было в середине семидесятых, когда я был начинающим старшим лейтенантом, который мечтал удивить всех и сделать свой собственный процессор на обычной «рассыпухе». И чтобы он был максимально простым и миниатюрным. Я даже придумал уникальное название - микропроцессор (смеется). А потом как-то открыл журнал «Электроника», а там таких процессоров полно. Хорошо, хоть не сказал кому, на смех бы подняли.

Майор Игорь Коряков в научной лаборатории с курсантами (Ференц Мерньо, Александр Ломакин). 1981 г.
Майор Коряков в научной лаборатории с дипломниками, развивающие турбо-систему на 80-м процессоре (1981 г). В дополнение к печатающей машине CONSUL сделан видео-контроллер для вывода текста на телевизор.
На фото (слева направо): Игорь Коряков, Ференц Мерньо и Александр Ломакин.

Вот как раз в то время я и познакомился с Альфредом Кобылинским. Познакомился очень просто. Дело в том, что НПО «Кристалл» и 8-я кафедра Киевского высшего инженерного радиотехнического училища, где я служил, активно взаимодействовали. Мы брали у них самые последние разработки - опытные микросхемы (гибридки) - и пробовали их применять на практике. Например, в имитаторе воздушной обстановки, который тогда делали болгары. Я бывал на «Кристалле», стал вертеться возле Кобылинского и в наглую выпрашивать процессор. Он в конце концов говорит - ладно, я тебе его дам, но только если докажешь мне, что он тебе действительно нужен и покажешь, куда его планируешь вставить.

Я разобрался во всем, понял что и как нужно строить, и смакетировал генератор тактовой частоты. Принес, показал. Он говорит - ладно, убедил. Так у меня появился первый настоящий 580-й процессор. Этот момент я помню как сейчас - это был 1976 год.

А еще я ему притащил самодельный фото-считыватель. В то время этот прибор был очень дорогой. В нем была оптика, какие-то призмы. А я сделал его сам на инфракрасных фотодиодах. Собрал в спичечной коробке. Этот приборчик считывал перфоленту, сначала ее можно было протягивать вручную. А дальше этот считыватель я приспособил к катушечному магнитофону «Электроника 100». Он как увидел все это богатство, так сразу у меня и отобрал. Я, говорит, своим кегебистам его отдам - ключи вводить, вместо чехословацкой аппаратуры для ввода перфолент, которая стоила «дурных» денег. Вот как забрал, так и не вернул. А вместо этого говорит – «что это ты ходишь в военной форме, иди ко мне, будешь тут работать. Мне нужны ребята «с хитринкой». - Естественно, я отказался, и наверное поэтому он потом думал, что я «засланный казачок», что я его контролирую. Даже при мне вызывал подчиненных и «драл» их по разным поводам. Показывал, что хорошо работает. Я ему несколько раз говорил, мол, Альфред Витольевич, прекратите эту фигню. Меня интересуют микропроцессоры, а не то, кто и как из ваших ребят работает.

Вадим Ермилов, Игорь Коряков, Ярослав Кисилевский, Ольга Шалейко
Сумасшедшие профессора цифровой техники Вадим Ермилов, Игорь Коряков, Ярослав Кисилевский и Ольга Шалейко

Вместо фотосчитывателя он подарил мне абсолютно уникальную для нас на то время вещь - учебный компьютер на микропроцессоре производства Hewlett Packard. Для 1978 года это была фантастика. Там были клавиши, переключатели и толстая книжка с простейшими упражнениями. Например, набираешь программку светофора - она там «трик-трик» прыгает. Красный, желтый, зеленый. В то время программирование было сильно интеллектуальным. А тут все было упрощенно и понятно для инженера.

Я передрал все методики и сделал для кафедры аналог этой учебной машинки именно на 80-м процессоре. Моя самоделка, правда, была побольше размерами, но помещалась в дипломат. Этот учебный ПК хорошо помогал в учебном процессе в плане освоения микропроцессорной техники. Такой вот интересный момент.

Так что наш советский процессор был не хуже американского. И, еще раз повторюсь, он был именно функциональным аналогом, а не топологическим. Не содран один к одному, как это сделали с 86-м процессором и с 88-м. Их реально сдирали. В противовес тому, что сделал в свое время Альфред Кобылинский. И за что проголосовала деньгами вся Европа.


В следующей части повествования о том, чем отличались советская и американская школы конструирования и программирования. И почему лучшее - не всегда враг хорошего, и как небольшая группа военных инженеров - энтузиастов информационных технологий, смогла укрепить обороноспособность целой страны.

Продолжение следует.

Ян Иванишин
13.08.2013



Поделиться информацией